партнёры

Дело о передаче ребенка биологическим родителям после 9 лет проживания с приемной матерью

Существо жалобы: Несмотря на 9 лет совместного проживания приемная мать была лишена доступа к ребенку после его передачи биологическим родителям.

Приемлемость жалобы по смыслу  ст. 8 Конвенции о правах человека: отношения между приемной семье и ребенком, которые прожили вместе на протяжении долгого времени могут составлять «семейную жизнь», несмотря на отсутствие биологической связи между ними.

Факты и правовая позиция: В настоящее время существует широкий консенсус, в том числе в международном праве, в поддержку идеи о том, что во всех решениях, касающихся детей, их наилучшие интересы должны быть первостепенными. Наилучшие интересы ребенка могут, в зависимости от их характера и серьезности, превосходить интересы родителей. В частности, в соответствии со статьей 8 родитель не может иметь право принимать такие меры, которые могли бы нанести ущерб здоровью и развитию ребенка. Интересы родителей, тем не менее, оставались одним из факторов при балансе различных интересов в настоящем деле. Интересы ребенка продиктованы тем, что связь ребенка с его или ее семьей должна быть сохранена, за исключением случаев, когда семья оказывается особенно непригодной. Из этого следует, что семейные узы могут быть разорваны только в очень исключительных обстоятельствах и что все меры должны быть предприняты для сохранения личных отношений и, если и когда это необходимо, для «восстановления» семьи. Статья 8 налагает на каждое государство обязательство стремиться к воссоединению биологических родителей со своим ребенком.
В настоящем деле национальные власти столкнулись с трудным выбором между разрешением опекуну, который был фактической семьей ребенка, продолжать отношения с ним или принятием мер для воссоединения мальчика с его биологической семьей. С этой целью им было предложено оценить и справедливо сбалансировать конкурирующие интересы родителей ребенка и интересов Заявителя. Они также должны были учитывать, что ввиду его особых физических и психологических особенностей ребенок был особенно уязвим. Поэтому национальные власти должны были проявить особую бдительность при оценке его интересов и предоставить ему повышенную защиту с должным учетом состояния его здоровья.
Ребенок провел первые девять лет своей жизни в приемной семье, период, в течение которого заявитель был основным опекуном мальчика, полностью взяв на себя роль его родителя. Хотя, несомненно, это и составило значительный период времени, данный фактор не мог в одиночку исключить возможность воссоединения ребенка с его биологической семьей. Действительно, эффективное уважение семейной жизни требует, чтобы будущие отношения между родителем и ребенком определялись с учетом всех соответствующих соображений, а не только исходя из временного фактора.
Биологические родители ребенка согласились с назначением Заявителя опекуном ребенка. В то же время они никогда официально не отказывались от родительской прав в отношении своего сына ; они не были ограничены и не были лишены этого права. Национальные суды установили, что хотя в течение первых восьми лет жизни ребенка его родители не поддерживали с ним связь, тем не менее они оказывали ему финансовую поддержку и удовлетворяли запросы опекуна, касающиеся, в частности,  лекарств и питания ребенка. Они остались в жизни своего сына, в результате чего опекун не могла реально предположить, что мальчик останется под ее опекой навсегда. Постановления об опеке по своей природе должны были быть временными мерами, которые подлежали отмене, как только позволили бы обстоятельства, и любые меры, обеспечивающие временный уход, должны были соответствовать конечной цели воссоединения биологических родителей и ребенка.
Национальные суды тщательно оценили наилучшие интересы ребенка с учетом состояния его здоровья и его потребностей. В различных судебных разбирательствах они отмечали, в частности, привязанность Заявителя и искренне заботливое отношение к ребенку, а также ее активный подход к уходу за ним и решению его проблем со здоровьем, что обеспечило прогресс в его физическом и психологическом развитии и общее улучшение его состояния. Что касается биологических родителей, то первоначально у властей были сомнения относительно того, готовы ли они и способны ли они удовлетворить потребности своего сына. В частности, власти указали на отсутствие личного контакта между ними и призвали их занять более ответственную позицию в отношении своих родительских обязанностей. В этой связи суды отклонили их первое требование о переводе мальчика под их опеку, отмечая, что такой внезапный перевод может травмировать ребенка и поставить под угрозу его здоровье, и что ему необходим период адаптации, чтобы привыкнуть к своим биологическим родителям. Однако в ходе последующих разбирательств суды установили, что родители были в состоянии воспитать его.
Следует отметить, что к тому времени контакты между ребенком и его родителями поддерживались в течение одного года. Принимая это решение, национальные суды убедились, с учетом письменных доказательств, в том числе психологических отчетов и показаний свидетелей, что его родители восстановили свои отношения с ним; чтобы они могли адекватно понять его психологические особенности, эмоциональное состояние, потребности и способности; что у них были соответствующие условия жизни для ребенка; и что ребенок чувствовал себя спокойно и комфортно с ними.
Принимая решение о передаче ребенка его биологическим родителям и прекращении опеки Заявителя над ним, национальные власти действовали в рамках их пределов усмотрения и в соответствии с их обязательством по статье 8 — стремиться воссоединять детей с их биологическими родителями. Хотя Суд признал эмоциональные трудности, которые это решение вызвало у Заявителя, их права не могли переопределить интересы ребенка. Доводы первого Заявителя были рассмотрены и получили обоснованные ответы. 

Вывод ЕСПЧ: Человек, который не был связан с ребенком, но который заботился о нем или ней в течение длительного периода времени, в результате чего между ними сформировалась тесная личная связь, полностью и автоматически не должен исключаться из жизни ребенка таким образом, чтобы он не мог ни при каких обстоятельствах получить права на общение, независимо от наилучших интересов ребенка.

Суды не предпринимали попыток оценить конкретные обстоятельства дела и, в частности, (i) не приняли во внимание отношения, которые существовали между Заявителем и ребенком до прекращение опеки; (ii) не рассмотрели вопрос о том, мог ли контакт между Заявителем и ребенком соответствовать его интересам или нет и почему; и (iii) не уделили никакого внимания вопросу о том, могли ли интересы биологических родителей ребенка иметь преимущественную силу над интересами Заявителя или нет. Фактически, в своем окончательном и обязательном решении апелляционный суд ограничился тем, что постановил, что право доступа к ребенку ни при каких обстоятельствах не может быть предоставлено никому, кроме лиц, перечисленных в российском Семейном кодексе. Суд не мог принять такое обоснование как «уместное и достаточное», чтобы лишить Заявителя доступа к ребенку. Соответствующие судебные решения не были основаны на оценке индивидуальных обстоятельств дела и автоматически исключали возможность сохранения семейных связей между Заявителем и ребенком. Национальные власти не выполнили своего обязательства по обеспечению справедливого баланса прав всех заинтересованных лиц с должным учетом конкретных обстоятельств дела, что равносильно отсутствию уважения семейной жизни Заявителя.

Читать подробнее.

Адвокат Виктория Дергунова © 2021 / Все права защищены.